• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
01:45 

now can we please resume saving the world?
Родился не в то время, хм; а если и не было никогда того времени, да наверняка и не было. Скажи лучше: родился не в той книге.

02:25 

now can we please resume saving the world?
В чём сила, Локк? В констатировании очевидностей. Снег — белый, солнце — желтое, люди — строят связи по таким игровым законам, которые не то чтобы совсем не понимаю, но в которых не вижу необходимости.

***
Вот «Затмение» Антониони посмотрели, она вся там такая «я не знааааю» и несчастная, а я всё пыталась понять, что же меня смущает, дошло: не могу допустить, что можно быть несчастной в Риме, особенно в положении девушки, меняющей за фильм девять платьев (три в один день, дааа). И это я не считаю полотенце. С полотенцем — десять нарядов. Впрочем, разумеется, смысл не в этом, но уж больно хочется зацепится за что-то прозаическое и перестать считать всех символических монахов и детей, завязать с разгадыванием символической воды и оставить в покое символическую шумовую двойственность. Хочу приземлённо посчитать платья, имею право.

00:08 

now can we please resume saving the world?
— Почему российская народная интернет-кинопремия называется «Жорж»? — спрашивает Заяц.
— Может, подразумевается морж? В морже больше смысла, — смеюсь я.
— Нет, именно Жорж. Может, они думали: хм, надо придумать пафосное имя. Вот у американцев есть Оскар, а у нас будет... хм-хм... Жорж! о боже мой! гениально! Жорж!

И тут дёрнул чёрт меня в ответ написать:
« — лейтенант жорж переплётчиков!
— младший лейтенант афродита переплётчикова!
— вы все в мили-и-иции?»
— Это что такое? — уточняет Заяц. — Ааа, помню! Это «Дежа вю», да?

Ага, чудесный советский фильм «Дежа вю». Следующие полчаса мы занимались тем, что наперебой цитировали его друг другу.

— Всё, говорю. Не могу больше, а то весь фильм в голове прогоню.
— Ну-ну, — скептично так говорит Заяц.
И коварно — о коварный, коварный Заяц! — добавляет:
«— слишком вызывающе. я бы такие не взяла.
— значит, хорошие сапоги, надо брать.»
— Эй! — кричу. — Это удар ниже пояса!

В общем, всё, пиздец котёнку. Полдня как мы цитируем друг другу уже «Служебный роман». Под конец не выдержала, пошла и посмотрела фильм, параллельно Зайцу цитаты скидываю. А Заяц смеётся: «Служебный роман 2D.txt».

Всё, закончили. Отцитировались.
— Отпустило? — спрашивает.
— Я щас ещё в днявочку запощу, — радостно отвечаю.

Трепещите и наслаждайтесь.
По катом ооочень много, очень-очень.:

И напоследок три монументальных прогона.
ми-ми-ми

15:32 

+8.67

now can we please resume saving the world?
Вообще пролетарий Хайнлайн как бы говорит юному американчику: не волнуйся, сынок, ты в надежных руках, только слушайся папу, сержанта и президента и вырастешь хорошим человеком. Кого слушались папа, сержант и президент, что у них есть собственный моральный кодекс, отличный от пещерного, передаваемого по наследству вместе с бивнем мамонта, — я так и не поняла.

Пока читала, промелькнул образ: Хайнлайн орет на Брэдбери «Да как тебе не стыдно, тряпка, будь мужиком!» Брэдбери испуган, растерян и пытается сказать то ли «Я больше так не бу-у-уду», то ли «Да как вы смеете». Не знаю, из-за чего произошла ссора; возможно, перед домом Брэдбери пустовал флагшток.

***
Хантер Томпсон меня смущает. Не могу иметь суждение о скатах и летучих мышах по приходу. Про Американскую Мечту я-то суждение иметь могу, только не совсем уверена, что она там вообще была, что бы не писали в предисловии. В общем, смущает.

***
А вот с Хаксли мне проще, он весь из себя такой классический гуманист, экранизируй не хочу. Впрочем, сложно в 2010 не быть классиком, ежели сам ты из 1932.

«Ведь, как всем известно, если хочешь быть счастлив и добродетелен, не обобщай, а держись узких частностей; общие идеи являются неизбежным интеллектуальным злом. Не философы, а собиратели марок и выпиливатели рамочек составляют становой хребет общества».

Форд или Фрейд, креститься буквой Т, в кино — «така-а-ая медвежья шкура, виден каждый волосок!» Как-то совестно, что из 1932 мы такие предсказуемые.
Впрочем, к «Дивному новому миру» неплохо бы вернуться, проникнувшись-таки уже Шекспиром. А то они всё цитируют да цитируют, а я, что я, я только попугаю могу сказать: «Есть многое на свете, друг Горацио, чего тебе не обсношать. И прекрати соблазнять жёрдочку».

***
Про ещё одну прочитанную милую книжку —
«Почему-то не принято за полярным кругом разводить ослов и белые гвоздики»;
«В Тульской области лосей называют слоны сохатые»
— я умолчу.

Итого здесь +7 (четыре книжки Хайнлайна, меня уже тошнило от слова «скафандр», хотя Хайнлайн не плох, чего уж там); сквозное — +8.67.
Хотя последнюю милую книжку очень хочется посчитать за две, а то и три.
Статистика такая статистика.

@темы: я не успею прочитать 200 книг за год

22:39 

now can we please resume saving the world?
— Вот вроде день как день, а понять не могу, ты женщина или паровоз... — пишет Сосед.

18:57 

now can we please resume saving the world?
А у вас нет другого глобуса, милейший?

13:22 

now can we please resume saving the world?
— А у тебя есть родимое пятно? — спрашивает в танце.
— Нет! — отвечает в танце же, подтанцовка восторженно вторит.
— И у меня нет. Значит, мы не братья! — подтанцовка закатывает глаза и предаётся печали.
— Но ведь это ещё ничего не доказывает, — подтанцовка радостно вздевает руки к небу.
— Хм, и то правда. А у тебя, может... отрублена рука?!
«А?!» — страстно вопрошает подтанцовка.
— Да, у меня отрублена рука!
— И у меня отрублена рука!
«А-ага!» — подтанцовка ликует. В кулисах готовятся к выходу праздничные слоны.
— Аах! ты мой сын!
— Ты мой отец! ах!
«Он его отец!» — трубят праздничные слоны.
Имперские штурмовики радуются и танцуют. В воздух летят лепестки роз и бластеры.

@темы: music and blasters and old jedi masters

01:55 

now can we please resume saving the world?
Читала, вспомнила, что хотелось бы о религии попытаться поговорить в рациональном ключе. О и том, во что верит религиовед, тоже, да.
Не забыть: наесться шоколада и сформулировать наконец толком хотя бы вопрос — зудящий, брр.

14:26 

now can we please resume saving the world?
***
— Что тебе привезти? — спросил Чеширский Кот.
— Миелофон, — ответила Алиса.
— Он какой из себя?
— На примус похож.
Помолчали.
— Ну я пошёл, — сказал Чеширский Кот.
— Может, мандаринов на дорожку? — предложила Алиса.
— Там наемся, — махнул Кот.

***
— Значит, ты вколол пациенту в коме лекарство от мигрени, которое не подействовало, и считаешь это разоблачением? — спросил Уилсон.
— Да, — сказал Хаус.
— Ещё бы оно подействовало, — подумал Понтий Пилат.

@темы: why didn’t they all just relax back on ta-too-ine

20:16 

now can we please resume saving the world?
А вот когда всё сносно, я скорблю о том, что в хорошем настроении я скучна.
Вот так бы взять и щелбана щёлкнуть, бррр.

02:51 

now can we please resume saving the world?
Хаус как Холмс и Уилсон как Вастон — это мы знаем, да; но Холмс как Хаус без викодина — пожалейте, у меня перерасход состояний дежа вю на этот день. А вообще я знаю, как всё начиналось: однажды Гай Ричи забил в гугл запрос «что такое слэш», следующий час то кричал, то плакал, а потом крепко призадумался.
Вообще это второй фильм, в котором я досмотрела субтитры до конца, и всё чтобы узнать, чего они напишут про Rocky Road Of Dublin. Написали, что у неё пять озадачивающих авторов. Нет ну в прошлом веке в Австралии кто-то тоже запатентовал колесо.

Энивэй, удивительны перепитии. Ливанову, чтобы сыграть клёвого-ми-ми-ми Холмса, нужно было в юности поорать на морозе, Дауни-младшему же — беспробудно пить до тридцати лет, а потом сняться в комиксе в костюме консервы. Ми-ми-ми, не могу.

13:50 

now can we please resume saving the world?
21.01.2010 в 02:39
Пишет dizay:

...но мать же выла под окном?!
В пока ещё не таком далёком, но уже изрядно лохматом 2006 году молодые и прекрасные мы, сидя на полу на турбазе, думали, чем себя развлечь. Вечер был осенний и пятничный, турбаза была и есть по сей день в Гомеле недалеко от шоколадного завода «Спартак», что тогда нас весьма радовало, но сейчас к делу совершенно отношения не имеет, а суть лишь подробность.
Из атрибутов развлечения у нас были собственно молодые и прекрасные мы. И диктофон, как подсобный инструмент.
Нас несло не хуже, чем голодного Остапа. «Так что я в наркотиках совсем не нуждаюсь. Я и без них вижу жизнь живописной. У меня и справка есть, — говорит услада души моей князь Мышкин "Даун Хауса", добавляя позже — Меня и так прёт. Наяву. Без всякого компота». Всё, что было записано в тот вечер, представляло собой абсолютнейший экспромт, без какой-то предварительной идеи развития и без каких-либо попыток скорректировать и упорядочить происходящее. Ну а молодые и прекрасные в лицах: я, nniddhogr, замечательная Саша Попруженко, прекрасная Таня Крихтова и легендарный Сосед.

Журнал «Вокруг света» был одним из немногих источников печатной информации в комнате и, так уж получилось, стал отправной точкой диктофонной исповеди — надо же нам было хоть от чего-то оттолкнуться.


«Советская власть» — одна из моих любимейших записей, в основном, благодаря Соседу. Да-да, этот тот самый, который когда-то фигурировал у Нади на дневнике под тегом «панировочный сухарь». Теперь понятно, почему?


На самом деле, тогда же в том же жанре «безумного экспромта» были записаны две сказки: про птичку-свиристелку и про лягушек. Но они, по-моему, слишком ярко демонстрируют и сон разума, и всех порождённых им чудовищ. Поэтому на сегодня закончим тихой и ласковой «Колыбельной», которая есть скорбная и полная социального смысла история, а не полторы минуты бессвязного воя, как это может показаться вначале.


URL записи

В общем, да. Было такое дело, каюсь. С тех пор я пищу также, но пижжу меньше. Зато ржу больше, я вообще не понимаю, как можно было только три раза засмеяться, когда сидишь на полу в какой-то подозрительной позе и турбазе, и склонившись над диктофоном вместе с вышеозначенными чуваками, дышишь диктофону в забрало.
Невинная пора, очей очарованье, да уж.

16:11 

now can we please resume saving the world?
Вот тут в Dextere все всё пытаются почувствовать себя живыми.
А мне всё чаще начинает казаться, что для этого нужно просто выключить блять компьютер.

01:37 

now can we please resume saving the world?
а потом как вдарит со свистом — экзистенциализмом по шее, сидеть оглашенным под пальмовым миражом истины. заверять себя: ныне и присно — и жить торопиться, и чувствовать спешить; быть или не быть — быть, аминь, счастливую мину нарисовать на лице, благостно лицемеря. решительно жизнь глаголом мерить, существительное — не комильфо, метафизика увядшего века. диалектика — оружие человека, это вам не булыжник из мостовой, это идея из умных книжек, в которые с головой нырять и плавать с криком: я живой! я дышу! я чувствую белый шум вселенной! да, да, поплавать, охрипнуть и мрачно погрести к берегу. на суше радостно вернуться к старым ошибкам, море оставив — рыбкам, чайкам, буйкам. потому как в море сыро, глубоко, иона и ной красят буйки басмой и хной, а за буйками — еще ошибка.
единственная, которую нельзя исправить.

@темы: in a galaxy far-far away luke has had a lousy day

01:14 

now can we please resume saving the world?
— Давайте, кошка, напишем гадкий пост, — говорю.
Мне вообще картина эпохального богемного гадкого поста покоя не даёт. Или не эпохального. Мне бы хватило поста «Хуй!». Ну просто, для колебаний энтропии.
— Давайте, — соглашается радостно кошка.
— Давайте, — говорю, — напишем про вас как про Чака Норриса. Гаденько так. Мол, Чак Норрис два раза видел бесконечность, и то же самое, но про вас.
— Я не видела бесконечность.
— Ну а что вы сделали тогда?
— Я в шесть лет директора школы заставила прыгать на одной ноге.
— Потому что вторую вы ему сломали?
— Нет!
— Тогда неинтересно. Тогда не Чак Норрис.

— Нет, — говорю, — не получается у меня про вас, кошка, гадкий пост. Всё какое-то богемное.
— Ну я вот показала преподавателю фак, — демонстрирует, — и все мы группой дружно пошли на пересдачу.
— Хм. Фак.
Наблюдая за тем, как кошка демонстрирует фак по-македонски, начинаю понимать, что с Чаком норрисом не прокатит.

— Ну давайте ещё что-нибудь.
— Я красила брата гуашью. Кормила заплесневелым огурцом. И ещё он полчаса сидел с открытым ртом, пока я пломбировала ему зубы — при помощи зубной пасты и зубочистки. Вот. Но он зато бил меня молотком по голове.
— Молотком он вас бил до или после того, как вы красили его гуашью?
— До. Ну это неважно.
— Ну хорошо. А хорошее с вами хоть раз что-нибудь случалось, а?
— Так. Ну я провела полдетства в морге. А в тире чуть не убила человека.
— Это хорошее, значит? Так, а молоток был до этого или после?

В общем, не выходит у меня гадкий пост.

15:58 

now can we please resume saving the world?
Признавайтесь, у кого моя Поправка-22 (она же Уловка-22). А то я в панике.

01:45 

now can we please resume saving the world?
Раз уж из книг мне приплюсовать пока нечего («Он сардонически улыбнулся и повернулся к своему напарнику», ааа. Или «Вейдера охватило сомнение, его уверенность вдруг исчезла». Того самого Дарта Вейдера, ага, который фшшшш, фшшшшш) — вспомню про кино. Отвлечённо так.

Вот про кино. Если посмотреть вооруженным взглядом на весь тот бардак с расширением avi, который по разным причинам избежал у меня эпитафии «удалить, удалить к чертовой матери, чтоб я еще хоть раз посмотрела что-нибудь с лизой боярской», — так вот, если на бардак этот посмотреть, то окажется, что фильмов после двухтысячного года там всего ничего. И дело даже не в боярской (у которой нахожу две эмоции: «лицо в кадре - не моргать» и «ура! беломорина с губы не отлипает»).

Дело в другом. Дело в стиле. К примеру, эм, к примеру. Я вот тут про птиц вспомнила. Сначала про хичкоковских птиц, когда милая естественная стайка ворон нападает на городок приморский, на дамочку в живанши. Дамочка убегает — изящно, в туфлях-лодочках. А когда дамочке нужно утешить бедную девочку, сумочку свою она ставит на землю, и главный герой неторопливо — на виду у чокнутых птиц, даа — подаёт дамочке сумочку, едва не говоря при этом «ах извините леди, надеюсь, птички не поцарапали вашу американскую мечту».
Потом про ворон из «Обители Зла». Конечно, не совсем одна весовая категория, но всё таки: вааа, стая ворон летит, вааа, по воронам из огнемёта, вааа, вороны огнеупорные; мила йовович протягивает руку, вороны падают замертво от грохота её крутости.
Впрочем, мила йовович еще очень даже ничего; легкий ветерок доносит с темной стороны аромат трэшевой иронии - и печенек.

Но вот ещё к примеру, ну я не знаю, бельмондо. Рыдала как-то от такими слезами, наблюдая, как бельмондо пешком догнал грузовик на полном ходу. Но если бы это снимали сейчас, бельмондо бы в прыжке превратился в оборотня, приземлился на крышу грузовика и стал рвать когтями металл (крупный план: медленно и печально летят металлические стружки, складываясь в «пшел нах», а то и «старый мельник»). Водитель же грузовика, вцепившись в руль аурой, отстреливался бы через крышу. Пуленепробиваемую, как же, как же.

Ну не тот ах-ах стиль, не тот. «Не та хворма. Не тот центр эээ тяжести».

А вообще да. Разумеется, я передёргиваю. Есть нынче и такие фильмы, хорошие фильмы, которые безо всяких сумерек и где на главного героя не сваливается неожиданно охуенность в блёстках. Просто вот мне интересно, вот правда, какие это фильмы конкретно. Которые не на сезон, как сапоги. Которые будут смотреть через сорок лет, не обязательно даже при этом приговаривая «вот были люди в наше время, не то что нынешнее племя» или «ты смотри, у неё и слёзы настоящие, и сиськи!» Просто будут смотреть. Через сорок лет.
Только я вот сейчас что-то ни одного в пример привести не могу.

(Какой тонкий намёк, я прям не могу).

14:44 

now can we please resume saving the world?

21:37 

+1.67

now can we please resume saving the world?
Я долго размышляла во время бессонных ночей. Точнее, в пять утра я посвятила минуту мысли. А для пяти утра минута это практически вечность. Думала я о том, собственно, считать ли ту книжку, из-за которой я не сплю в пять утра, хорошей, полноценной «+1». Думала и на границе сна решила, что буду её считать за +0.67. Потому что до хорошей книжки ей как раз не хватает бутылки чёрного туборга.

Возможно, как раз туборг, тихий, как украинская ночь в 19м веке, мне бы объяснил, почему ситуация с этой книжкой так напоминает мне лошару-фокусника. Тот во время трюка с распиливанием женщины ухитряется и вправду её распилить и в ахуе не может ничего придумать лучше, как, подпрыгнув, развести руки в стороны и сказать «Та-да-аа!»
Ещё туборг наверняка бы мне рассказал, почему опять алиса, ну да ладно, к этому вопросу я ещё вернусь.

В общем, Юстейн Гордер, «Мир Софии»:

«Точно известно, что Сократ был страшен как смертный грех: низенький, толстый, с курносым носом и глазами навыкате. Но душа у него, говорят, "совершенно потрясающая"».

«"Смерть не имеет к нам никакого отношения, — просто говорил Эпикур, — когда мы живы, смерти ещё нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет". (И правда, ни один человек на сете ещё не страдал оттого, что умер.)»

«Нужно стремиться к тому, чтобы власть перешла к разуму, к сознанию. Ведь, как бы у меня ни болел живот, сумма углов треугольника всегда будет составлять сто восемьдесят градусов».
На этом месте я коварно хихикаю и приговариваю: «Лобачееевский, Лобачееевский, параллельные прямыыые».

«Точно так же могут сочиняться учёные труды, в которых на проверку не обнаруживается нового знания. Как бы тщательно ни была продумана, скажем, философская система, какой бы она ни казалась убедительной, она всего лишь сплетение мыслей».
На этом месте я радостно кричу: «Спасибо, Локк!» Я вообще очень радуюсь, когда в книжках пишут, что книжки — пусты. Привееет, Зенон, да; но не в парадоксах радость, а в признании «а король-то голый».

«Итак, Юм ополчился против всех мыслей и представлений, которые нельзя свести к соответствующим чувственным впечатлениям. По его словам, он хотел "ниспровергнуть туманную философию с её метафизическим жаргоном, который в связи с общераспространёнными суевериями делает её до некоторой степени непроницаемой для невнимательных мыслителей и придаёт ей вид науки и мудрости"»
Кричу: «Да! Да! Наконец-то! Спасибо, Юм!» Король со стыда пытается спрятаться на нудистском пляже.

«В отношении крупных вопросов, касающихся всего бытия, Кант показал, что по ним всегда будут существовать две противоположные версии ответов, в равной степени правдоподобные и неправдоподобные с точки зрения человеческого разума».
Кричать «Спасибо, Кант!» уже не могу, на Юме сорвала внутренний голос. Шепчу.

«Нравственный закон столь же основополагающ для нашего морального бытия, как основополагающи для бытия нашего разума тезисы о том, что всё имеет свою причину или что 7+5=12».
— Хаха, привееет, шестнадцатеричная система счисления, — говорю. Зову Лобачевского, чтобы посмеялся.

И так далее.

А потом вот такие разговоры получаются.

И последнее, возвращаясь к алисе. В книжке у нас тут София. Ради бога. Это та же алиса. И меня очень беспокоит вопрос, почему всё время алиса. Почему надо всем безбрежным интернетовским постмодернизмом — алиса?
В этом вопросе туборг молчит в пробочку, а мне очень интересно.

@темы: я не успею прочитать 200 книг за год

02:13 

now can we please resume saving the world?
Вообще меня хлебом не корми, дай новую книжку купить. Купить и не читать, поставить на полку и ждать Обстоятельств. То есть, допустим, нельзя «Коллекционера» Фаулза читать перед зачётной сессией. Или «12 стульев» перед драматическим спектаклем («— А это кто? — Агафьи Тихоновны. — Все четыре?») Я таким макаром полгода не могу дочитать «Пролетая над гнездом кукушки» — негде взять неделю на глубокий отходняк.
Ну вот, и пока жду Обстоятельств — вздыхаю, мол, нечего читать, ах, чтобы такое почитать. И ищу новые книжки, и покупаю, и ставлю на полку. Ну понятен алгоритм.

Вот. Один раз, в промежутках между вздохами по Обстоятельствам прочитала пост на дёрти.ру про книжки. Мол, скидывайте в каменты книжки с рекомендациями. Отлично, думаю, хаха, Клондайк! Дёрти.ру плохого не посоветует. Пробежала глазами и заложила — как мне показалось — страницу до лучших времён. Лучшие времена скоро настали, а вот страницы в закладках уже не было. Точнее, её там отродясь не было, ну да ладно. Я всё равно кое-что запомнила. Например, что книжка «Альтист Данилов» шла с рекомендацией «Пока читал, чуть не спился». Ну, эту я сразу купила.

А вот была в гостях, рассматривала между делом шкаф книжный, вижу: золотыми церковно-славянскими буквами написано «Алексей Иванов». Ага, вспоминаю, был такой в тех расстрельных списках. Надо взять посмотреть, что за оно. Взяла. «Сердце Пармы». На обложке упомянуты боевые лоси. Натурально. Я себе этих боевых лосей представила, как они, закованные в броню, свиньёй идут на врага, издавая устрашающие трубные вопли, а в воплях так и слышится: «Теки-и-илы! К соли — текилы-ы-ы!» Представила, на полку поставила, думаю, подожду абсурда в жизни.

Ничего, новый год пришёл с погромами, с ним абсурд закономерно пожаловал. Отлично, думаю, привет, абсурд, привет, боевые лоси. Сняла книжку с полки, смотрю на обложку. Блин. Там кроме лосей ещё и осадные нарты. Поставила обратно и теперь очень, очень боюсь снимать её снова.
Но я её прочитаю обязательно. Хочу выяснить, в осадные нарты впрягались боевые лоси или уже адские шлемоблещущие лайки, ага.

wizzard

главная