Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:43 

Доступ к записи ограничен

now can we please resume saving the world?
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:02 

now can we please resume saving the world?
Бендер говорит: надеть шубу и зашорить фары.
Хаус говорит: достать чернил и плакать тушь потекла и капюшон тоже.

14:46 

now can we please resume saving the world?
— Бенни Гудман уехал с родителями в Чикаго, где и родился, — всё тот же Гольдштейн.

Шоб я так жил.

00:54 

now can we please resume saving the world?
Первое: всёблять, всёблять.

Второе, без связи с первым: формулировать очень просто, и не в трезвости дело, просто чётко и серьёзно — мне ещё никто никогда таких подарков не делал.

16:08 

now can we please resume saving the world?
Тем временем голова с утра на положенном месте.
Вспомнилось ещё вот про потерю пространства у Лема. Вот этот рассказ, эпизод с «сумасшедшей ванной».
Для меня вообще Лем отдельная тема. Гуманизм там, вера в сраное светлое будущее, отягощённая здравым смыслом. Особенно вот «Непобедимый» и серия рассказов о пилоте Пирксе. В детстве всё читала, эх. А вот совсем недавно наткнулась на чувака, рисующего к Лему. Вот так рисующего. Полночи над этим просидела, орошая клавиатуру скупыми суровыми слезами, эх.

Читайте, короче, непременно читайте. Да.
В своё время был у меня почти-почти настольной книгой. Почти-почти — потому что почти настольной книгой у меня были 12 стульев да Золотой телёнок, а просто настольной книги у меня не было. Кстати, насчёт 12ти стульев — недавно мама купила себе аудиокнигу по ним. Говорит, на работе между делом слушать. Прошло две недели, спрашиваю:
— Как книга? Много послушала?
— Нет, — говорит, — едва ли первую главу. На фразе «похоронная контора "Милости просим"» как начинаю смеяться в голос, так и остановиться не могу. А нас семь человек в одной комнате работает, неудобно.

А что. «Нимфа», туды её в качель, разве товар даёт?

15:31 

now can we please resume saving the world?
Сосед пишет:
— Эдмунд Прыщь проглотил твоего попугая — он думал это таблетка от бесплодия. Прости, жестокий мир бьёт ниже пояса ОООй как мне больно!!! только не трубой ааааа.

02:45 

now can we please resume saving the world?
Нет ну сколько можно. Лежу, пытаюсь заснуть и вдруг забываю, где у меня верх, где низ. Осознание того, что я не помню, где у меня голова, а где пятки, фантастически освежает. Подрываюсь, ворочаюсь, нахожу голову и не могу теперь заснуть. Вспоминаю мёртвых, тоскую о живых. И сразу же — корю себя за несмелость, скрытность; за то, что треплюсь не по делу и молчу о нужном — мне нужном, да, не вселенной нужном, я сама себе вселенная, аз есм ойкумена. И эта самая ойкумена требует если не базовых человеческих деяний, то хотя бы конкретики в трёхмерном пространстве. То бишь знать, где голова.

У Баума в бесконечной стране Оз была такая королевишна, у которой было сорок сменных голов. Пронумерованые, они хранились в зеркальном коридоре. По утрам безголовая королевишна дробилась в зеркалах, раздумывая — интересно, чем — какую бы голову ей сегодня надеть.
Ну, по крайней мере, она хотя бы чётко знала, где её головы. Вот тут в коридорчике, в шкафчиках на замочках.

18:10 

now can we please resume saving the world?
Целый день нестерпимо хочется сделать га-а-адость. И как с этим бороться, я вас спрашиваю.

16:17 

now can we please resume saving the world?
Никак не могу научиться отличать людскую дурость от душевной незамутнённости.

16:23 

now can we please resume saving the world?
«У яе такiя вочы — ну проста глаза!»:

Это вот вчера, мва-ха-ха.

А сегодня вот это вот. Естественно, к названию и не думают добавлять Europe, или что там положено; поэтому я вправе ожидать оркестр из зомби, ну да ладно.
Но что хочу констатировать: борзею, борзею на глазах так смешивать жанры. Никакой музыкальной выдержанности.

19:18 

now can we please resume saving the world?
И вообще. Мне два дня как двадцать два. Мидовский возраст. А до сих пор ни в одном глазу.
А мне и врач зубной сказал пломбы продезинфицировать.

Но я сейчас не об этом. Я о том всё ещё, что время идёт, деньги капают, утром стулья, вечером деньги, ночью диваны, днём рубли — медный к медному, серебряный к серебряному. Словно гриб. Рыжик.
Смысла нет, сна нет, над головой льды, Ласточка, Ласточка, я Орлёнок, мать твою, почему не отвечаешь.
К чёрту блэкджэк, к чёрту всё. Мва-ха-ха-ааа.

18:18 

now can we please resume saving the world?
Через Тверскую-Ямскую — растяжка: «Честным быть выгодно». Всё.
Вообще её надо было, не знаю, напротив мосгордумы вешать.

***

Lounge сafe «Чайхона №1». Ей-богу, сама видела.

***

— Мы, — говорит человек по фамилии Гольдштейн и с соответствующим носом, — мы оркестр гомеопатический. Сыграем вам сейчас какой-нибудь нафталин.

***

Ещё у меня в черновиках написано «Ист про 100 т» (хоть убей не помню, к чему это) и «Горбатому горцу ничто не поможет».

11:48 

now can we please resume saving the world?
Кукусики; в Минске снова; +4 платьица (мва-ха-ха! ахахаха!).
«Ласточка, Ласточка, твою мать, я Орлёнок, почему не отвечаешь?» — это пройденный этап, связь с внешним миром налажена.
Пойду-ка десной опухну пока.

18:24 

now can we please resume saving the world?
Есличо, я от сих и до утра вторника не в интернете и не в Минске. Кукусики, бабасики.

16:33 

now can we please resume saving the world?
Над головой по-прежнему торосовые льды, как раз бы скорбный пост как-нибудь наваять. Ан нет. Сейчас будет оптимистичный такой поток.

Я тут смотрю на календарь и вижу там жуткие изгибы числа 25. Ладно бы просто 25, так оно ещё в довесок с октябрём идёт. Бррр. Для человека с неопределённым осознанием возраста это правда жуткое событие.
Я вот как раз давеча к зубному ходила. Чувствовала себя дарёной лошадью — давно мне никто так в зубы не смотрел. Значит, корячусь я в этом пастеризованном ярком свете, а откуда-то из света доносится так по-божественному голос: «А скажи-ка, Надюша, сколько лет тебе? А то зубы такие этакие свежие, как у деток, ми-ми-ми». «Мне дфашаць дфа», — говорю, отплёвываясь от пыточных инструментов.
«Да-а?» — удивляется голос и бьёт по зубам. Молнией как будто.
Молнии ладно; но вот что дивно — возраст свой пришлось подсчитывать. И то повезло, что я помню свой год рождения. А почему я его помню? Правильно, потому что он у меня в какой-то из паролей замешан.

Впрочем, что говорить, как можно помнить собственный возраст, когда на меня не просто давит атмосферный столб весом в двести четырнадцать кило, а ещё и торосовые льды сверху. Этакий коктейль со льдом. И сверху вишенка. Кто у нас в роли вишенки, я развивать не хочу, может, там бог, может, солнце, а может, квинтэссенция атеизма и нигилизма ездит на горбу. Заяц вот говорит, что мир линейных о двух абсолютных концах и то ли линия замкнулась, то ли скукожилась; а мне почему-то сразу вспомнилось, что линия — понятие бесконечное, в какую сторону три года скачи — не доскачешь.

Ладно, посплетничать о мире мы всегда успеем.

А вообще, как-то вот так вот:

16:47 

now can we please resume saving the world?
Ощущение у меня такое, словно мы уже давно на дне Северного Ледовитого океана. А серое небо и туман — это льды снизу. Всё жду, когда возле плеча проплывёт омуль.

02:08 

now can we please resume saving the world?
Не было печали — впала к ночи в ностальгию по будущему. Тфу.

03:01 

физики-лирики.

now can we please resume saving the world?
Кошка меня тут снова балует. Даже совестно.
Вообще удивительное дело: вытягивает изнутри всю девочковость, всякую беззащитность, робкость-неловкость какую-то, ух, человечность даже, не знаю, симпатию-эмпатию, что заталкиваю поглубже вот уже который год; вытягивает на свет, а оно белёсое всё смущается, мнётся, мол, мы не привыкшие, мы всё больше в панцире (или в фольге — четыре грамма веры, да, да, разверни — ветер унесёт), мы на открытом воздухе боимся. Посмущается да и успокоится. И, прежде чем обратно в панцирь, погреется на солнышке.

Ну, эх. Буквально: у вас когда-нибудь сидел на пальце мокрый попугай? Ага.
Хм, ладно, эту метафору тоже бы неплохо развить, но это по заявкам.

Теперь о физике.
Фоточки по ссылке лирические; а до лирических фоточек ещё всяко разно было. Вот например мост. Хороший такой мост. Над ручейком. Ручеёк такой по колено. То есть уткам вроде и море, а человеку вроде и намочить пятки не страшно. Но это ему не страшно, когда он в резиновых сапогах, валенках или пьяный. Я вот была, например, в сапогах промокаемых, трезвая и в платьице. И без мозгов. Потому что:
— А вот смотрите, какой мост симпатичный. Горбиком такой, а под горбиком у него — металлическая труба аккурат над водой. Хотите, залезу туда?
— Конечно, Надя, лезьте.
Через пять минут сижу на трубе. Ржу. Кошка с Зайцем — на берегу стоят. Ржут. Водичка мутная, сапог один уже мокрый, оборочки на платьице в хаос пришли; ржу всё ещё.
А с бережка голос:
— Вы вот под мостом. Вам надо орать «Тролль под мостом!» и требовать денег за проезд.

А хуле.

Дальше должно не мне рассказывать, потому что я, что я, я на трубе сижу и по сигналу ору в голос:
— Трррроллллль под мостомммм! Дайте деннннег!

И так раз пять. А из-под моста не видно же самого интересного — как люди пугаются.
Впрочем, женщины на берегу позже утверждали, что в последний крик некий дядечка, занесший было ногу на милый горбатый мостик, на словах «...под мостомммм!» резво развернулся и пошёл назад. Искать мост менее крикливый, видимо.

Как-то так.

01:01 

now can we please resume saving the world?
— Да, я уже предупредила Машу, что, возможно, в субботу опоздаю, потому что в ночь с пятницы на субботу буду прятать твой труп.

01:52 

lock Доступ к записи ограничен

now can we please resume saving the world?
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

wizzard

главная