гул, грохот; будто молотком от роке кто-то большой, но не злой, бьёт по стенам, сплетающимся варикозным венам — обойным узорам;
гул, тишина; мир морем шипит в ушах, накатывает неспеша и сходит на нет. горгульей на парапет забравшись, следить, как средневековый туман гложет башни, шпили, крыши, стекает по стенам вниз, съедает каменных святых — по одному, съедает крыс и чуму —
или
на выдохе вселенной — у выхода из метро — поставить робко поодаль людского потока коробку, написать на картонке «отдам на поруки котёнка в хорошие руки»; залезть в коробку, урчать и клянчить молока с кофе; три вопросительных знака и профит профит, ну да; а пока на выдохе вселенной темно и сыро, в картонных стенах — рваные дыры, дно коробки глубокое, как у колодца, на дне коробки бьётся в картон вода —
или
на стыке дней ехать домой по хлебной дорожке из жёлтых огней, тонуть в постороннем перегаре, думать: я в танке, я в шлеме, я юрий гагарин, я суров и спокоен, как чёрное море, утонувшее в балтийском; и тут же — горе! женским! чужим! каблуком! стигмат как же больно оттиснуть! со слоновьей душой раздавить и танк, и шлем, и ногу; и что же я теперь буду делать на одних гусеницах, без пальца ноги и без кислорода? — смеяться —
или
делать глупое, взращивать мании, впасть в цикл пяти физических состояний: газ-вода-лёд (или наоборот), плазма и «где взять мозгииии» (в своей стойкости — алмазное); корчиться, сгинуть впотьмах; яростно улыбаться, искать рифму к «ааа, ааа-ааааагрх», молчать глубоководной, нелепой рыбой —
и всё, всё от неумения
говорить
спасибо