Не люблю Толстого, как можно догадаться.
«Я так счастлив, что даже гадок стал»
Ааааа, сдохни-сдохни-сдохни, что же это за патриархальная мозговая жижа.«С тем, что было у него в душе, ему жутко и неловко было в трактире, между кабинетами, где обедали с дамами, среди этой беготни и суетни; эта обстановка бронз, зеркал, газа, татар — все это было ему оскорбительно. Он боялся запачкать то, что переполняло его душу.»
Фея! Гиацинт! Отец русской демократии, блин, запачкаться он боится. Вместе с тем надо бы отдать уважение цепкости к душевным тонкостям. Так, про женщин: «была в одном из своих счастливых дней», хотя это скорее верно для не яростно красивых; «она всегда казалась занятою делом, в котором не могло быть сомнения, и потому, казалось, ничем посторонним не могла интересоваться» — прекрасно, отличнейше.А вот описание природы пошлейшее. Вообще нет более неблагодарного дела, чем описывать природу, весна там, таянье снегов, синички-свиристелки. Паустовского дети ещё с диктантов ненавидят.
А в описании народа я даже не знаю, кто слащавее — этот титан духа или «Кубанские казаки». Рояль они, понимаешь, в колхоз купят.
И это я только первый том прочитала.
***
У Самойловой усы. Печаль. Но в движениях горда и прекрасна, а иногда такое выражение лица, при котором вспоминаю фразу: «Because, you know, once Joey sets his mind on something, more often than not, he's going to have sex with it».
Хачатурянское беспокойство Каренина, мимими. Фильм мощный, страстный сам по себе; никакой толстовской тягучести, да и вообще мало чего общего. Лёвин похож на штабс-капитана Овечкина, Стива непонятым образом вялый подлец.
И это я, опять же, только первую часть видела.
***
Апд.
Нет, всё-таки истерички. Ах, ты смотрел на Каренину дольше трёх минут! Ты влюбился в неё! Уеду, уеду в глушь, в деревню! Аааа, ты раскраснелась, пока он с тобой разговаривал! Неверная женаааа!
Дрррраматической Карениной же невыразимо хочется навалять. Например, кошка когда-то эпически смотрела Джеймса Бонда и пила каждый раз, когда он говорил «Бонд, Джеймс Бонд», или заказывал мартини, или целовал мадам. Так если делать также и пить каждый раз, когда Каренина думает «он ненавидит меня, потому что любит другую женщину, это ясно», — то закутить можно ещё быстрее.
Философские рассуждения Лёвина ещё более омерзительны. Про «купленное такой дорогой ценой право» на покорность я вообще молчу. Хм. Ладно, ладно, не всё так обязательно плохо, скорее всего, меня просто злит этот благостный ореол: барин, вросший лаптями в землю, крестьянство, то, сё.
И, как обычно, смущает вопрос религии. Не буду углубляться, это тема под ночных разговоров про Стивена Кинга. Но скажу всё же, вспоминая окрылённый приход Лёвина «ах, травинка, ах, букашка, ах, небесный свод» и опуская некоторую логическую мысленную цепочку. Мне всегда казалось, что да, сотворение мира какой он есть — это мощно, и прекрасно, и чудесно. Но разве идея об эволюционном развитии мира из ничего в жизнь и из жизни в разум, да и самое это развитие — не большее чудо?
Понавыделять бы тут курсивом и дальше плести продолжить с викторианским пафосом, но не буду, не ко времени.
***
И добью фильм-таки.
Обоюдоострая женщина-вамп: по определению сгубить не только мужчин, но и саму себя — надсадно, с глумливым наслаждением.
И очень хорошо, что без лёвинского просветления в конце обошлись.