now can we please resume saving the world?
Птиц тем временем шарахается меньше, жрёт больше, по утрам орёт и по-прежнему безымянен. Забив по большому счёту на шуршаще-шипящее условие, ищем красивые слова. По справочникам ищем да по математическим книжкам. Ну вот да, а что делать, я даже внешний жёсткий диск чуть было не назвала могилой Эйлера, потому что плоский, прямоугольный и поэтому.
— Вот хорошее слово «моль». Которое единица измерения, а не которое шубу ест. Тебе нравится моль? — смотрю на птица вопросительно. Попугай косит чёрным глазом и раздувает усы. — Не нравится, значит. Хорошо. Пойдём дальше. Вот у нас тут список камней. Камней. Посмотрим зелёные камни.
Птиц внезапно начинает орать, метаться и успешно подражать бутылке Клейна.
— Ага, зелёный камень?
Вопли становятся всё громче.
— Хорошо, если тебе нравятся зелёные камни, пожалуйста. Малахит? Изумруд? Сапфир? Нефрит? Эй, почечный камень, отреагируй как-нибудь, а то шпинелью назову!
Потенциальный Шпинель трусливо молчит.
— Может, тебя бухлом каким-нибудь назвать, а? Слышь, лимончелло? Или граппа?
Попугай орёт так, что заглушает соседскую дрель.
— То есть, граппа?
Попугай визжит.
— Любой каприз, — записываю «граппа» в жутковатого состояния список, в котором уже есть варианты «микрон», «шпинат», «лавр», «бином» и «фотон». Ну а что я могу сделать, если он орал именно на этих словах? Да, ещё там есть «шпинель», но это так, из негодяйства.
— А как насчёт шаурмы? Или шавермы?
Закрывает глаза и делает вид, что это не к нему обращаются.
— Чё ты обижаешься, чё обижаешься, мне вот заяц предложил тебя чурчхелой назвать!
Подскакивает, врезается в одну стену, в другую, в крышу. Тоже мне, три-дэ пинг-понг.
Такие дела.
Да, тут вот ещё кошка предложила Шелдоном назвать. Напряжённо думаю.
— Вот хорошее слово «моль». Которое единица измерения, а не которое шубу ест. Тебе нравится моль? — смотрю на птица вопросительно. Попугай косит чёрным глазом и раздувает усы. — Не нравится, значит. Хорошо. Пойдём дальше. Вот у нас тут список камней. Камней. Посмотрим зелёные камни.
Птиц внезапно начинает орать, метаться и успешно подражать бутылке Клейна.
— Ага, зелёный камень?
Вопли становятся всё громче.
— Хорошо, если тебе нравятся зелёные камни, пожалуйста. Малахит? Изумруд? Сапфир? Нефрит? Эй, почечный камень, отреагируй как-нибудь, а то шпинелью назову!
Потенциальный Шпинель трусливо молчит.
— Может, тебя бухлом каким-нибудь назвать, а? Слышь, лимончелло? Или граппа?
Попугай орёт так, что заглушает соседскую дрель.
— То есть, граппа?
Попугай визжит.
— Любой каприз, — записываю «граппа» в жутковатого состояния список, в котором уже есть варианты «микрон», «шпинат», «лавр», «бином» и «фотон». Ну а что я могу сделать, если он орал именно на этих словах? Да, ещё там есть «шпинель», но это так, из негодяйства.
— А как насчёт шаурмы? Или шавермы?
Закрывает глаза и делает вид, что это не к нему обращаются.
— Чё ты обижаешься, чё обижаешься, мне вот заяц предложил тебя чурчхелой назвать!
Подскакивает, врезается в одну стену, в другую, в крышу. Тоже мне, три-дэ пинг-понг.
Такие дела.
Да, тут вот ещё кошка предложила Шелдоном назвать. Напряжённо думаю.
Сахар-р-рок!)